Детство

Убегай по листам, одиноко-счастливое детство,
По бумажным тряпицам в грязи перечёркнутых строк
И в зените пути, метеором горя, равноденствуй
В час, когда горизонт по-особому смурен и строг.

Незабытый рубеж, что по жребию всеми оставлен,
Перед кем только звери лесные не чуют вину,
Одинокое детство, тобой вознесён и ославлен,
Я тебя на страницах святых и наивных верну.

Рождение души

Тело твоё – это мясо в квадрате, друг,
Панцирь двойной, под которым
                         огненным плодом рвётся наружу душа.
Ты чувствуешь, как она мечется внутри,
Кружится по русским горкам кишок,
Бьётся о проволоку артерий и вен
И, выжженная от усилий, опускается назад,
В тёплую глубину
Плоти и крови.

А ты идёшь, ничего, не пошатывает тебя,
Лишь крепче сжимаешь челюсти
Да ещё яростней кричишь сквозь зубы, как будто кровохаркаешь;
И алые слова льются,
Говорят
          о рождении души вскоре…

***
В мире тусклом, поределом
Жду заветного Числа.
Я родился слабый телом,
Вырос - стал душою слаб.

Пострашнее Урук-Хая
Полководцы и вожди.
Я же - кроток, дорогая,
И, прошу, меня не жди.

***
Ни россий, ни англий, ни америк –
Только Век, застывший на ветру.
Взять бы со двора скрипучий велик
Да рвануть к апостолу Петру.

А потом в гостях за чашкой чая,
Что заварен на рыбацкий вкус,
У окна сидеть, не замечая,
Как идёт по улице Иисус.

Импрессионизм

Шершни прогуливались вокруг дуба,
Поправляли очки мохнатыми лапками,
Беседовали о высоком:
- Вы читали…?
- Конечно…
- А вы смотрели…?
- О, разумеется…

И только жала блестели на закатном солнце.

Прайм-тайм

Всё, что нам с тобой осталось –
Ждать, когда отключат свет;
Телебашня, словно фаллос,
Возвышается в Москве:

«Тили-тили»,
                      «Трали-вали».
«Бей жидов!»,
                       «Куплю-продам».

Нас с тобою…   обманули.
Вот такой, дружок,  прайм-тайм.

***

Бегай вокруг меня –
7,
10,
15 кругов!

Поднимай пыль сандалиями,
Прыгай, вскидывай руки,
Восклицай на своём непонятном,
                                                ангельском языке!

Кто ты?
Ребёнок.

Кто я?
Не знаю.

Майское дерево, столб, задремавшая в тени горгулья,
                                                       часовой, замёрзший у мавзолея?

Не важно.
Важно лишь то, 
                     что я стою.

Так бегай, поднимай пыль, вскидывай руки, восклицай!
Авось раскачаешь меня…

…ты меня раскачаешь…
  …вы нас раскачаете…