Статья " Воображение, вдохновение, освобождение"

Поэтическое воображение странствует и преображает вещи, наполняет их особым, сугубо своим смыслом и выявляет связи, которые даже не подозревались, но всегда, всегда, всегда оно явно и неизбежно оперирует явлениями действительности. Оно остается в рамках человеческой логики, контролируемое рассудком, с которым не в силах порвать.

Федерико Гарсия Лорка

 


 

Поиск по сайту

 

Антон Помелов

Стихи

Моя анима


Моя анима свернулась калачиком:
– Почему плачешь, малышка?
– Меня напугал твой крабо-ящер…
Она еще имаго, в коробок спичечный убирается.

Я говорю:
– не пугайся, такие точно у всех есть,
А сам рукой кладу оливку в треугольный стакан

Как Человек


Как Человек, который продал мир
Как Человек, которого не было
Как ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Как Роза для каждого
Как будто «до» никогда не было
Как будто «до» было всегда.

Как Только моя роза
Как Рано или поздно все утешаются
Как приручить, а потом выкинуть
Как Всегда нужно чуть больше, чем ты можешь дать
Как быть свободным от рождения и смерти
Как быть свободным от рождения до смерти
Как Все отнимают еще при рождении

Как негеометр в храм не входит
И одно ухо выше другого посажено
Как никогда нет гармонии

Как слезы праведника,
слезы ребенка
Как слезы плакальщиц
Как слезы нарочито
Как белая слеза

Как врать себе,
Как врать себе до конца
Быть последовательным
Как не врать и не бояться
Быть доверчивым
Как быть обманутым
Как кусают руку дающую
Как гореть изнутри
Гореть в Аду
Как убирают руку

Как спрыгивают с ума поодиночке и целыми группами
Как страдать и получать за это сострадание
Так, когда все друзья блаженные
Так, когда нет друзей
Так, когда сам блаженный
Как БЫТЬ МОЖЕТ ТОЛЬКО БОГ
Как богу молятся неслышно
Как спотыкаются или садятся
Как кротко встают на стул
Как стул выпинывают из-под ног
Как вынимают из петли
Как сам встаешь на стул
Как богу молятся неслышно
Как быть может только БОГ

Ад одиночества


Это моё
Ад одиночества прижизненный
Самоотречение и его противоположность
Самоприговор и Самонаказание
Последнего человека на Земле
Потому что все можно,
Но только не это
Создать человека в себе для себя
Еще одного человека
Нельзя

Это большой грех, больший чем
Гордость, соразмерный неверию
богоподобие ни есть божественность
творчество
можно родить в себе что угодно, но не
еще одного человека для себя
нельзя найти еще раз потеряв
такого человека
нет другого человека

Времена года


1.
Над пропастью во лжи
Лежи не шевелись дрожи
Колосья прижимай к губам
Шепчи и в лес смотри, в землю вросший, в черный, рядом
Холодно,
росы
Стрижи
стрекозы в чепчике садятся на лицо
будто бы ты мертвая
в одной сорочке
лежишь

2.
Ветер сбивает капли
с листьев клена,
их слизывает языком корова
у нее больные глаза
она скрадывает новую жизнь внутри тебя
в осеннем холоде города,
яркая вспышка на горизонте там, где упала
в обморок бомба

3.
Летом всегда некогда, –
Думать будем потом, –
Летом все больше поезда
Навстречу любви
От любви, навстречу
неизбывным новым переживаниям,
И непереживаемым старым
Начиненный воспоминаниями
В пронумерованных чемоданах
Везу трофеи с той битвы,
Когда я взял слоном твоего ферзя,
А ты моего короля, моей королевой.

4.
Теплой зимой и в сумерках все черно-белое
Мир переворачивается как песочные часы
И небо становится серым, а потом осыпается
Ближний свет переключается на дальний
И передний план оттеняется
Тогда все свои змеи выползают из нор наружу
Обвивая ноги, взбираются выше до шеи и шипят в ухо.
Перелески, выхватываемые фарами,
тянутся вдоль обочин как нескончаемый штрих-код
одной безумной покупки
в полях стонут озимые, погребенные заживом Истинно говорю вам:
если пшеничное зерно, падши в землю не умрёт,
то останется одно;
а если умрёт, то принесёт много плода
В лесах в это время
Хищные животные, скрывающиеся где-то в ветвях
Следят за тобой пристально
Даже если ты очень быстро едешь по шоссе в никуда
Они знают, что стоит им помыслить, ты остановишься
И выйдешь

Буратинко


Холодно-холодно
Ночью в сырой постели
Одному в поту
то по эту, то по ту сторону
Кошмары снятся
прыгаешь из сна в сон
Ничего не понимаешь
Ничего не запоминаешь
Как щепочку бросает
Руки деревенеют
Голова ватная
Буратинка такой
Выстроганный в этот мир
заточенный под любовь
но где она
где она
наебали
даже во сне нет
нос растет
сильно увеличивается в размерах
нанизывает сразу несколько холстов
с изнанки которых нарисованы:
райские кущи, машины, счастье, фрукты и
смех мальвины

* * *


Откуда мы пришли
Туда мы и уйдем
это место мне кажется
Омутом в ночной реке
Или дном колодца
скрывающим темную воду
Она неспокойна
И рябь на ее поверхности
Или маленькие волны
Бликуют
И обязательно звук:
Плеск о борт лодки,
Или восходящий гул
От ударов ведра о кирпичную кладку
И капли возвращающиеся обратно в лоно
И капли следующие за скрипом весел
И цвет:
Темно-синий, черный, темно-зеленый,
Грязно-коричневый, горчичный, пропускают
Какой-то внутренний свет,
Неестественный, потусторонний,
Не белый.
И вокруг тишина такая,
Что исключает и полслова
В полголоса
И шум, и, да, можно сказать, что она звенит
И один, всегда один
Смотришь в этот омут или колодец
А потом вверх на небо
Ночное звездное
Или предзакатное
Видишь, как ветер пригибает верхушки деревьев вдалеке
Но здесь его нет
И становится спокойно

На смерть Бодрияра…


Вот и его фотографии стали симулякрами…


Наши авторы:


Дмитрий Тонконогов



Евгений Лесин



Всеволод Емелин



Владимир Никритин


Rambler's Top100 Яндекс цитирования