***
Давай скитаться по земле,
По бездорожью и дорогам:
Пешком, верхом, на корабле –
Во истину ходить под богом.

Во истину, куда глаза
Глядят: в туман и непогоду,
Куда укажет путь гроза
Стрелой огня по небосводу.

Земля давно поделена
На царства, княжества и ханства,
Но даже в эти времена –
Давай воспитывать пространство.

Питать, как малое дитя,
Любовью заполнять пустоты,
Чтоб мне не потерять тебя
И не пропасть в его зевоты.

***
Мы друг за другом пристально следить
С тобою будем год за годом.
Искать, терять и находить
По нам одним известным кодам.

Любой намёк, упоминанье,
Случайный снимок, диалог –
Как знак масонский узнаванья
Или бессмертия глоток.

По справочникам и каталогам
В чужих и шумных городах
Ловить, как весточку от бога,
Родное Имя в именах.

И знать, что ты живёшь на свете,
Что есть другие берега,
Что мы у Бога на примете –
Хотя б на краешке зрачка.

***
Вдруг поймаешь себя на том,
Что гусиной покроешься кожей:
Словно тянут тебя в Содом,
Приглашают тебя на ложе.

Так и скажут: снимай портки,
И топор нам с тобою не нужен.
Братьев нету – одни братки,
И язык на полслове прикушен.

Вот в такой мы попали замес,
Никаких «может быть» и «авосей»:
Доминирующий самец
Отымеет и имя не спросит.

Что же я? Позабыл, что я сын,
Что я внук, что я брат, что мужчина?
И что родина – не алтын,
А души моей сердцевина.

И что есть ещё слово честь,
Что позор это хуже смерти,
И что есть ещё слово месть –
Не шутите со мною, черти!

Доживём до колючих седин?
Дай-то бог, чтобы в те годовщины
Смог и я повторить: я – сын,
Я – отец, я – брат, я – мужчина.

***
На старых улицах, что вскоре
Под корень будут снесены,
Ещё в случайном разговоре
Мне «фиты» с «ятями» слышны.

Как будто тени разночинцев
Ещё живут во флигелях,
Ругают истово мздоимцев
И спят в обнимку на углях.

А ночью серой в подворотне,
Где всяк дрожит своим добром,
Мелькнёт курьером преисподни
Святой безумец с топором.

И холодок по сердцу лижет,
Как будто взгляд из-за угла.
Таких как ты пройдох и выжиг,
Ничья душа здесь не ждала…

Трамвай машиною Уэллса
Меня поднимет на проспект,
Где город к празднику оделся
Огнями ёлок и комет.

И я не знаю, где я дома,
Куда забрёл, а где – живу,
И электричества соломой
Мне стелют неба синеву.

***
Я меряю Волгу шагами
По набережным и мостам,
Я время тяну голосами,
Тоску прибирая к рукам.

Какой-то бессмысленный выверт,
Затасканный кем-то сюжет,
Тобою до блеска вытерт
И выпущен снова на свет:

О том, что в пространственной жиже,
Во временном котле
Уж если и будем ближе,
То явно не на Земле.

Каких скоростей мне надо,
Что Богу оставить в залог,
Чтоб в райскую эту прохладу
Обратно загнать не мог?

Сбежим, проведём, обманем!
Покажем Ему язык,
А там уж любой архангел
Пусть вцепится мне в кадык!

Тогда об одном лишь, Господи,
Её-то, спрошу, за что?
Не Царство Небесное проспали,
Не отдали псам ничего!

Неужто ревнуешь, Господи?
Но разве это не Ты
Мне бросил в глаза эти россыпи
И эти взрастил цветы!

***
Представляешь: ты вышел в отставку,
Не по возрасту - сам по себе,
Раздобыл о никчемности справку -
Не оглядываться при ходьбе.

Представляешь: теперь вне контекста,
Никакую не служишь роль,
И без внутреннего протеста
Сам срезаешь себя, как мозоль.

Представляешь, как было б красиво,
Если б можно так было прожить -
Без свидетельств, страховок, ксивы -
Просто воздухом дорожить.

Представляешь: ты вышел в отставку -
С кондачка, с бодуна, просто так.
Лишь от сглаза на лацкан булавку,
Лишь в небесных ходить чинах.

***
Болезнь равнодушной латынью
Не лучших сулит перемен:
Себя осознаешь с уныньем
Системой артерий и вен.

Не личностью с правом на выбор
Своей уникальной судьбы,
А пулей, под общий калибр,
Подогнанной для стрельбы.

Ведь, в общем, на взгляд эскулапа,
Не много ты чем отличим
От прочих, попавших в лапы,
Ну, разве, ещё излечим.

В сплетении дельт и излучин
В тебе протекающих рек,
Какой сантиметр не изучен,
К чему приложить оберег?

Не верь сухопарой латыни,
Крепящей всему ярлыки –
Поверь лучше горькой полыни,
Поверь тишине у реки.

Надежд и отчаяний сумма –
Всегда ли душа на виду –
Последней сестрой Аввакума,
Затворницей в тайном скиту.

***
                1

Я не могу насытиться тобой,                       
Ты знаешь, мне тебя всё время мало,         
Так миллионы лет прибой                           
Всё время возвращается к началу:              

Вылизывает эти берега,                                 
Из пены воскрешает Афродиту,                    
Целует так, что на века                                 
Следы от волн врезает в монолиты.                

Так и во мне какой-то сказочный Улисс         
Как бритву обнажает горизонты,                     
И, направляя парус, ловит бриз,                       
И чаек запускает, словно зонды.                        

И споря с Посейдоном, Зевсом и судьбой,     
Без устали прошепчет он сначала:                   
Я не могу насытиться тобой,                           
Ты знаешь, мне тебя всё время мало.              

                        2

Я не могу насытиться тобой,                       
Ты знаешь, мне тебя всё время мало,         
Так забывает реплику герой,                       
И пьеса начинается сначала.                       

На самом деле все слова                                
Он помнит крепче, чем молитву,                  
Чем номера, пароли, адреса,                          
Или её запястья – бритву.                             

Опять бунтует режиссёр,                                
Обижен автор вольным переводом,               
Но дело в том, что, вырываясь на простор,    
Сюжеты новым обрастают кодом.                 

Иные смыслы тянут за собой…                          
Не умничай! Она его поцеловала,   
И отсебятину лепил герой:                                   
Ты знаешь, мне тебя всё время мало.