***
Привыкаю не откликаться на своё имя...
Привыкаю не откликаться на своё имя.
Где-то,
В чём-то
Мы станем другими –
Лунными зайчиками в подолах ветров.
А щас, искупавшаяся в нескольких лужах,
Не помню, зачем ты был мне так нужен,
Но если был, то, наверное, стоил того.
Завравшаяся от непережитого горя,
Где-то,
С кем-то
Я буду другою –
Буду сказочницей двухнедельной любви.
И, впорхнув на вершины ирландского танца,
Забуду о принципах вегетарианства…
Тогда уж простите, милые, без обид!
И, дважды задушенная в поспешной страсти,
Привыкаю не обижаться на ваше «здрасьте»
И, не закашлявшись даже, заговорить о делах.

Но звёзды, падавшие сырыми хлопьями,
Зачаровали леса и топи мне
И отпустили шелковые удила.

Звонари

Крича своими несоответствиями,
Взглядами лопая фонари,
На перепутье меня приветствовали
Полувоображаемые звонари.
Пробовал ли ты жизнь свою прежнюю,
За язык дёргая, раззвонить в звон? А?
Или линуешь её прилежно
Тонкой иголочкой граммофона?
Не сыграть музыки на одном бубенце,
Как одной жизнью звук не полнится.
Сердцевинку сердца берёт на прицел
Наша сереброголосая звонница.
Они, мир присвоив очередной,
Вешают его колоколом под крышу.
Звонари уходят, прощаясь со мной
На ту сторону улицы,
                                    в небо
                                               и выше…

Домашний доктор

Когда я вернусь с обесцвеченной гривой
И с дырками там, где он ставил заплатки,
Он снова заботливо и терпеливо
Пришьёт мою душу к ободранным пяткам.
Он знает, что мне было очень неловко
Войти и без сил опуститься в подушки,
Но он обладает врождённой сноровкой
В пришитии душ загулявшим игрушкам.
Я вся прохудилась. Такое бывает,
Особенно, после недельной свободы.
И ветер на пальцы меня надевает,
Но он не пошлее других кукловодов.
Когда я вернулась, душа втихомолку
Последнюю нитку рвала, улетая…
Мой доктор искусно владеет иголкой…
А я ведь была ну совсем как живая!

Он велик...

Он велик и необыкновенно мужчинист!
Я бы не рискнула рядом с таким пройтись.
Он, скорее всего, и суток не вынесет,
Хотя… может влюбиться и не отпустить…
Потом…
И тогда, полоснув хвостом
Веерастой батистовой юбки,
Скажу: «Представляете, я, как снег, хрупкая
И, как снег, желанная в тёплых странах…
Я не сумею остаться у вас на зиму.
Представляете, если она войдёт и застанет
Это наше форменное безобразие!»
Вы… здороваетесь по-особому,
Заводной такой, но к рукам приученный…
Да! Конечно же я попробую!
Куда у вас вставляется ключик?..