***

Душа была душой, горелась и смеркалась
Сидела у огня, в пыли брела домой.
На корточках, в ладонях у вокзала,
Пила и что-то напевала в свет дневной.

Горела в полноте искусственного сна,
И в тесноте рвалась, и тихо тлела,
Росой по пяткам уходила до темна
От знамени до тела, и теплела.

Схватив глоток свободы жалась в точку,
И тут же растворялась в абсолюте,
Душа была счастливой одиночкой,
Душа прошлась от венок до распутий.

И не носила за спиной рюкзак из перьев
Не знала что такое вещи и дела,
Дышала болью, да звучала в двери.
Душа была Душой. Душа была.

Маски

Нервы сочатся по капелькам, стекают с пальцев.
Знаешь, здесь, как никогда и нигде, невозможно остаться.
Увидевший мирное древо поплёлся за птичками,
А я иногда разговариваю со спичками…
А он убеждает немых нарекаться невестами
Я иногда оказываюсь там, где торгуют жестами,
Он иногда находит на карте север, плетёт ворожбу
А я, кажется, редко север по картам нахожу
А теперь он взглянет на этот текст, и скажет, наоборот,
Наверное это правильней, но правом правит народ.
Наверно на первой строчке мы встретимся здесь
Я подарю ему спичечный коробок, и всё что в нём есть,
В обмен он покажет мне северно-мирное древо,
По пальцам которого в лужу стекают нервы.
И мы переменим роли.

***

Слава Богу зима, значит я никуда не вернулся.. (с) И. Бродский

Слава Богу, зима,
Я стою по колено в траве.
Разве можно иначе?
Не жилец, но Живой,
Разве смыслом не занчится свет?
Разве Смысл хоть что-то да значит?
Свободен, как Бог,
Ну не зря же связали,
И шаг в сторону – сон, я безумно свободен!

Ты звала, я пришёл.
И не важно, что тело в начале,
И не важно, что я не вернулся, вернулся не я.
Слава Богу, зима,
На висящем простом одеяле
Нарисован рукой запредел и в него утекают моря…
Ты звала… я пришёл!
Ты же видишь, иначе нет смысла,
Бог безвестья стучится в дома.
Ты откроешь ему?
Завернувшись в Свободу ты выйдешь встречать мои мысли…
Никогда не вернусь… Упокой… Успокой…
Слава Богу, зима…

***

Неужели ты боишься резать мёд и пить холсты?
Неужели сон тревожный оставлет одиночность?
Разве может быть, что веришь в запредельность пустоты,
Ну а сам нарочно в круг свой всё за выдержку и точность?
 
Разве можно пережитый хлеб не бросить доживать,
Этим птицам, что остались на пороге средиземья?
Врядли этим их исправить.. врядли перезимовать.
Но кусочек хлеба кинуть.. Бледное живое семя.

Неужели эти раны не расскажешь падшим близким,
Разве солнце истуканом в сердце каменном сомкнётся?
Одиночеством окутан, выходи доверить выстрел..
Неужели ты боишься? Неужели не Живётся?

***

Болезненность
Совершенная нежность
Но некуда деется и пальцы не выменять:
Десять кубиков льда.
Люби - не люби, одна красота.
Пустынный удел Придорожности.
Дорог приют наших душ,
Их и спасётся здесь..
Но не более чем Именем.
И не наплетёт более чуши
Никто, нежели смысл..
Не накорёжит более праведности,
Никто, нежели смерть.
Но она отказалась верить
В готику данных событий,
Бумаги
Сверяет с действительностью!
В глаза посмотреть – и более не спасут.
Так может, жар? Смерти бедняге
Логику надо смерить,
Птичий грипп на носу...

Нежность

Нежность моя, Нежность. Асфальтовые реки твоих городских волос…
Твоих неземных ворот коснулась новая седина.
И знаешь, толи это горы, толи горе даётся в разброс,
Твои знаки на запястьях города опять догорят до дна.

И до сна одного из дней никогда не дойти,
Нежность моя нежность, опять ты с кем то танцуешь..
И опять каждым шагом звучишь, собирая ртуть
В пряди твои бестелесные, бессвязующие

И несвязные нити. Под кожей родятся слова.
Но что тебе это бессмертье? Это двуличье в свечах?
Вытекая из трещинок сердца, ты верно Жива.
Даже такая, до запредела не человечья…