Штрихкод

1.
вешали-вешали
повесили
повисли висим
в небо вкрученные
весной вечером
мимо котельной
плыла луна
трое-двое-четверо
плакали
где-то там
звенели тазы
перезвякиваясь
трамваи
тоже
шёпотом
вышел на лестничную –
закоротило
то ли было чего-то там
то ли никогда
и не было

2.
какое мне дело
что поезд в Бресте
у меня гюйс есть
дома
больная невеста
у меня
в колоде
все
крести
мы будем
слышишь
даже порознь
будем вровень
как белый бивень
как два
бивня
ты знаешь
я дождик
а ты будешь ливнем
по мне и мимо
по мне –
по лицу и ладоням
вкось
сквозь
висок
такой марш-бросок
такая вот рыба ;)

3.
на коду

нам сюда
под один
знаменатель,
baby
прочитай что-нибудь
из последних стихов
нашего
как восьмая пуля
ни в руку, ни в голову

как куколка чая
в заварном чайнике
нечаянно
ночью живущая

и вариантов ноль
срифмовать алкоголь
разве что уснуть
или
уйти
в запой
бросив женщину

просто женское

или броситься в ставень
в ливень
и таять-таять-растаять
как сахарный немец
весёлый перец
Red hot chilly peppers
и плакать лакая
как плачет повешенный
повешенный тобою
простою
лифчик простой
а ты всё – «мальчик мой, мальчик
мой»

Серый-зелёный-серый

Серый
как панели балконного дома
к вечеру
как болтом в перепонную барабанку
речь
Не крещенский!
Не крещенский!
Не крещенский!
не светлый день
а летним вечером
не перелётным
перелётным переплетным
поперечным
мрачным проводом
а птичьим балконным помётом
на лавочке
у дома
серый-зелёный-серого
серый-зелёный-серого

ЧАдО

Чадо. Перец эпохи. Кларнет – паровоз.
Моя кода горчичным салатом
ржавеет в гостиной
Есть сахар и стул
и погоны
майора космических войск,
как изжога,
дневальный ушёл
по ту сторону текста
в сортире
синеет крыло попугая

так густо,
как старый тростник
В Южной части всё более чётного,
Чёртова штата.

Ветлужское направление

1.
Папироска Розанова
длина 3600 метров
плюс 32 зуба, 24 ребра,
люстру, палку и кусочек этого

2.
слепой по тоннелю такси
вылёживается
как чорт на переезде
как магнум ливийской сборки
на журнальном столике
доктора Ломброзо
кадит
телевизор чайка

3.
каждую дочь в очереди
открываю:
паприка, дезодорант ландыш
3-е доказательство 1-й степени инвалидности
величия
народу – ум и обаяние
типа гавайской гитары
всем детям парижской клоаки –
Moscowлин вместо колен

Dixie или Как обрезать эльфу уши

в раздевалке Будённаго
остроконечные вирши до чёрта
в теремочке живёт
ленинградных слоёных углов
колбасам по серьгам
им толково умяли уста
панадол, папиросы, мужские запястья
круглота круглотой
гладит пальцем сгоревший движок
шебуршит по ключицам тропеллер
босая сторонняя
ровный бит
вьюга ровно жуёт
состоявшийся блюз Пазолини
на выдохе
плещется море
стонут клавиши млечных зубов
этот грот одинок, ялта точно закрыта
на нижний и верхний
недели
ставят раннюю млечную осень
вся английская ересь в стихах
панацеей сибирского города
так что видишь не крышу теперь
а положенный строчками вниз томик Байрона
Why do you cry, Willy?
из крайности в крайности
помидоры  22. перец 25.
и что-нибудь в стиле
«вторая луна эмиграции»